День второй

 В итоге на следующий день я встал поздновато… И услышал сразу две поразительные новости: во-первых, утверждение Ремарка-младшего бургомистром сорвалось из-за того, что в город таки вернулся Ремарк-старший – действующий глава города. Во-вторых, на утреннем заседании городской совет успел объявил должность бургомистра города вакантной – и Рене Ремарк оказался де-факто отрешен от своего поста. А город на время остался без бургомистра.

В итоге на пост бургомистра претендовали три кандидатуры: экс-бургомистр Рене Ремарк, советник-хеймбург Ангела Меркель и банкир Бенарио Толомеи (фото внизу, слева направо). Встретился со всеми тремя – все дружно говорили о преданности интересам Империи и заверяли, что смогут установить в городе твердую власть, покончить с беспорядками и помогут нейтрализовать шпионов.

 

Рене Ремарк произвел хорошее впечатление своими манерами и стилем. Даже больше похож на дворянина, чем на бюргера. Однако отзывы о его деловых качествах (в том числе и его собственного сына) не очень положительные – склонен к авантюрам, нет твердости, стабильности… Кроме того, на посту главы города он уже допустил беспорядки и брожение умов.

Ангела Меркель произвела впечатление человека твердого и решительного. К тому же она была занималась торговлей оружием, что в условиях приближающейся войны было дополнительным плюсом. Единственное «но» - появление женщины во главе города могло стать поводом для беспорядков.

Банкир Бенарио Толомеи не показался серьезным кандидатом. Правда, много денег, но и только… программа непонятна, явных интересов в политике нет…

Пока думал, госпожа Меркель сообщила о том, что некая красивая блондинка, по виду благородная дама, предложила ей открыть ворота французским войскам. Почти такой же донос сделал ее племянник, благородный господин Ульрих фон Шпигель. Судя по описанию, речь шла о прекрасной госпоже Элизабет Шафто, герцогине Ийглмской, которая представляла в Сан-Мари Амстердамскую и Лондонскую биржи (фото справа)). Я подозревал, что восхитительная герцогиня является шпионкой, но не знал чьей именно. Теперь вроде бы стало ясно – агент Ришелье.

Патриотическая помощь в изобличении шпионки склонила чашу весов на сторону Меркель. В конфиденциальной беседе госпожа Ангела предложила такой вариант: совет голосует за избрание ее бургомистром, она отказыватся и передает бразды правления шеффену Вольфгангу Моцарту.

Шеффен Моцарт, судья по торговым и денежным спорам, показался человеком положительным и надежным. Тем более что за него ходатайствовала госпожа Меркель.

В перерывах между переговорам завербовал в фамильяры (тайные добровольные помощники) Ордена господина Ульриха фон Шпигеля. Его, как местного дворянина, планировал сделать своим главным помощником в городе. Улучив момент, мы отошли на кладбище, где я провел там обряд посвящения в собратья.

Вернувшись в город, неожиданно встретил господина Виктора ван Халена (фото слева). Этого господина прежде неоднократно встречал в Вене, Риме, Праге и Страсбурге. Я, разумеется, знал, что под именем ван Халена фигурирует Людвиг Клевский, владетельный граф д’Э – единственный сын престарелого герцога Иоганна-Вильгельма Клевского, одного из высших князей-курфюрстров Священной Империи. Сам старый герцог умер несколько лет назад, а Людвиг, его внебрачный сын, боролся за наследие отца с сестрами герцога – одна из которых была замужем за курфюрстом Бранденбургским, вторая – за пфальцграфом Нойбургским. Бранденбургскую партию поддерживали шведы и голландцы, за пфальцграфом стояли французы. Таким образом, Людвиг Клевский оказался единственным возможным проимперским кандидатом на престол одного из важнейших княжеств Империи. Как представитель Императорского военного совета, счел необходимым поговорить с Людвигом на эту тему. Граф сразу же заверил в верности интересам Империи и готовности работать с Императорским советом.

По дороге в городскую Ратушу встретил окружного инквизитора отца Альберто, который потребовал ареста… Виктора ван Халена. Вот это скорость - не прошло и 20 минут со времени появления Людвига в городе, как его уже арестовывают… В приватной беседе постарался объяснить отцу инквизитору кто такой ван Хален и заинтересованность Его Величества в его кандидатуре. Казалось, что вроде бы нашел понимание – с арестом решили повременить. Попросил отца Альберто держать в курсе расследования.

В это время в город прибыл еще один знакомый – господин барон Исаак де Порто, представитель Папского престола (фото справа). Господина де Порто знал по Риму, где он во время выборов Папы представлял партию кардинала Ришелье и переиграл нашего кандидата. Появление столь влиятельного представителя французского министра в Сан-Мари, да еще с Папскими полномочиями, сильно встревожило – значит, затевается что-то крупное… Немного посидели с графом и бароном в «Джезве», попили кафею, поболтали…

Отправился в Ратушу на выборы бургомистра. Кандидатуру Рене Ремарка сразу же отвели по формальной причине – внесенный им денежный залог отказался обеспечить банк Толомеи (еще одного кандидата). От имени Императорского военного совета высказался за госпожу Меркель. Члены совета провалили ее кандидатуру и проголосовали за банкира. Я был просто в бешенстве. Поздравляя господина Толомеи с избранием и улыбаясь ему, думал про себя: - Ты будешь первым кандидатом на виселицу!...

Но сначала решил наказать отступника Ференца Листа – шеффена, который обещал поддержку Меркель, а проголосовал за банкира. И тут меня ждал сюрприз – как раз в это время инквизиция арестовала Листа по какому-то греховному обвинению. Ну что ж, надо подумать о более тесном сотрудничестве с отцом Альберто. Заодно и членов совета припугнуть…

После скандальных выборов решил, что пора прекращать либеральничать с торгошами из городского совета и начал собирать информацию для Собственной Его Императорского Величества Канцелярии о необходимости введения в городе прямого имперского правления. По вольной грамоте, дарованной Императором, Сан-Мари сохранял свои вольности до тех пор, пока 1. оставался верен Католической церкви; 2. исправно платил налоги в казну; 3. соблюдал имперские законы и хранил верность Империи.

На третьем пункте решил сыграть – стал подбирать доносы (благо их было много) и показания о грубых нарушениях имперских законов, о попрании прав благородного сословия и т.п. В этом мне помогли адвокат Аксель фон Вейль и собрат Ульрих фон Шпигель. Они собрали городских дворян и составили петицию к Императору, в которой говорилось о нарушениях имперских законов, беззаконии, коррупции в городе. Кроме того, Рене Ремарк и Ангела Меркель передали документы о нарушениях в ходе последних выборов бургомистра. Собрав все эти материалы, направил их в Собственную Е. И. В. Канцелярию с предложениями: 1. отменить выборы бургомистра в связи с грубыми нарушениями процедуры; 2. ввести в городском совете квоту для дворян; 3. назначить имперского штатгальтера для защиты имперских интересов в городе.

Отослав документы в Канцелярию, отправился гулять в город. На городской окраине подошел канцлер Коль в сопровождении Эрнста Рема (лидера «вольных эльзасцев») и своего сына Алекса (одного из «вольных») и сообщил, что они запланировали в городе беспорядки и бунт, которые я могу подавить и после этого ввести имперское правление (на основании своих полномочий). Я им разъяснил: как имперский фогт в настоящее время получил от них, как от благонадежных горожан и поданных Императора, сообщение о предстоящем бунте черни, о котором им стало известно из надежных источников. Я со своей стороны заверяю, что беспорядки не могут быть допущены и будут подавлены твердой рукой. Также выразил особое беспокойство за безопасность бургомистра и некоторых советников (голосовавших за его избрание) и попросил честных бюргеров обратить особое внимание на охрану этих людей. Уже уходя, прямым текстом сказал: вы хоть маски наденьте, чтоб не узнали…

Впрочем, предупреждение оказалось лишним – обещанный бунт так и не случился. Позже, в течение дня канцлер еще четыре (4!) раза подходил ко мне с предупреждением о предстояших беспорядках – и каждый раз мимо кассы…

В кафейне встретил Людвига Клевского (ван Халена). Предупредил, что им интересуется инквизиция и намекнул, что вступление в Орден гарантирует иммунитет от церковного суда – согласно папской булле рыцарь Ордена мог быть предан суду только с разрешения Магистра или Орденского капитула. Людвиг обещал подумать, и взамен попросил гарантий, что он будет единственным кандидатом от Империи на герцогство Клевское. Зная расклад сил (шведы и протестанты за курфюрстра, Ришелье за пфальцграфа) мог бы сразу сказать, что так и будет. Но пока уверил графа, что через Великого магистра буду «ходатайствовать перед Его Величеством»…

Затем встретил отца Альберто (фото слева). Он вновь заговорил о обвинениях против ван Халена и предложил присутствовать на допросе свидетеля по его делу. Мы отправились в застенок. Там происходил допрос аптекаря Эриха Коха, который предложил доктору Менгеле продать душу в обмен на безопасность. Имя ван Халена упоминалось только один раз, и то каким-то косвенным образом – в одной из бесед Кох сказал Менгеле, что у ван Халена «большой опыт» в организации побегов... В общем, ерунда, которая ничего не доказывает… Я покинул застенки, еще более убедившись в зыбкости обвинений против Людвига.

В это время как раз началось очередное заседание городского совета. Отцы города утвердили арест Ференца Листа (- Смотрите, - предупредил я, - любой из вас может стать следующим…). Затем произошла какая-то непонятная разборка с Колем, который отказался явиться на заседание. Потом рассматривали статьи городского бюджета, еще какие-то вопросы были. Все это я слушал вполслуха, так как ждал ответа из Канцелярии Е.И.В.

Под самый конец заседания прибыл курьер с посланием от самого Императора. Я попросил зачитать послание перед советом. Его Величество в довольно жесткой форме высказало недовольство нежеланием членов городского совета сотрудничать с имперским фогтом и предупредило о возможных плачевных последствиях. В целом послание довольно резкое. Члены совета были впечатлены.

Решил пока горячо, тут же что-нибудь сковать. Поставил на голосование три вопроса: 1. об отмене городского закона о запрете дворянам носить личное оружие; 2. о введении одного квотированного места в городском совете для представителя дворянства; 3. об обращении к Императору с просьбой назначить в город имперского штатгальтера.

Первое предложение приняли без проблем. Второе в общем тоже прошло легко. Зато на третьем уперлись. После долгой дискуссии голоса разделились поровну – остался бургомистр. Он проголосовал против, лишний раз подтвердив мысль о необходимости его убрать.

После заседания ко мне подошел отец Альберто с просьбой арестовать ван Халена. Я удивился такой настойчивости – ведь обвинения против графа были, мягко говоря, косвены и легковесны. Тем более что за него ходатайствовал имперский фогт – от имени Императорского военного совета. Но инквизитор настаивал на аресте, и я решил пока не идти на открытый конфликт.

Встретив Людвига, попросил его пройти за мной в тюрьму. В камере мы поговорили откровенно. Я объяснил, что инквизиторы намерены взяться за него всерьез и уже напрямую предложить принять обеты рыцаря-собрата Ордена (без целибата). Людвиг спросил, пришел ли ответ по поводу его поддержки в Клевском деле. Я без колебаний ответил, что вопрос о поддержке Империей его кандидатуры «уже практически решен» (так оно практически и было на самом деле – ведь другого кандидата у Императорского совета не было). Подумав, Людвиг решил принять обеты.

Уже во время церемонии посвящения, принимая клятву послушания и повиновения, до меня дошло, ЧТО я совершил. Ведь клятву послушания Ордену принимает возможный монарх герцогства Клевского – одного из империообразующих княжеств Священной империи. Победа Людвига Клевского теперь стала бы не только успехом Империи в борьбе с протестантами и агентами влияния соседних государств. Это возможный залог будущего ВОЗРОЖДЕНИЯ ОРДЕНА. Потеряв две сотни лет назад Орденское государство в Пруссии (из-за предательства тогдашнего Великого магистра), Орден сейчас получил еще один шанс – при поддержке Людвига Клевского создать суверенный центр в Клевском герцогстве и на этой базе возродить Орденское государство. Я мог стать СПАСИТЕЛЕМ Ордена… А возможно (чем чьорт не шутит) и следующим Великим магистром.

Эти мысли пришли во время инвеституры Людвига. И теперь все обвинения инквизиции против него стали смехотворны и ничтожны. Будущий герцог Клевский должен быть спасен ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ. Тем более что Императорский военный совет – на нашей стороне.

После завершения инвеституры Людвиг сообщил мне, что встретил в Сан-Мари даму, которую видел в Париже и знал как очень доверенное лицо кардинала Ришелье. Высокая красивая блондинка. Итак, информация госпожи Меркель и Ульриха фон Шпигеля подтвердилась. Дальше медлить было нельзя. Я решил арестовать госпожу Шафто по обвинению в шпионаже.

Эту деликатную миссию я поручил шеффену Вагнеру. Было забавно наблюдать со стороны как смущенный шеффен препровождает в темницу возмущенную и встревоженную благородную даму. Переговорив с несколькими членами совета и Ульрихом фон Шпигелем (который занялся организацией выборов члена совета от дворянства), я направился в тюрьму и обнаружил, что Людвиг и герцогиня довольно уютно устроились в узилище – мягкие лежаки, бутылочка бургундского, тюремщика гоняют за горячей едой… Решил присоединиться к благородной кампании. Развалившись на лежаках, лениво попивая бургундское, неторопливо беседовали.

Вдруг у дверей тюрьмы появляется компания из нескольких городских советников. Видя нас всех в каталажке, округляют глаза. Один спрашивает: - Как господин фогт, вы ТОЖЕ арестованы?... - Нет, - говорю, отхлебывая из бутылки, - я провожу здесь следственные действия... И передавая бутылку герцогине: - Видите, допрашиваю арестованную...

Впрочем, вскоре моя ленная благостность была разрушена – в ходе допроса выяснилось, что я арестовал не ту даму… Граф, госпожа Меркель и Ульрих фон Шпигель дружно подтвердили – дама, на которую они указали, не Элизабет Шафто. Вот это промах!

Пришлось имперскому фогту приносить публичные извинения на городской площади. Впрочем, герцогиня кажется осталась довольна – и извинениями, и вниманием к своей особе… Правда, госпожа Шафто все-таки осталась у меня на примере – я решил, что она не французская, а английская шпионка… Связи с Лондонской биржей и все такое. Но поскольку отношения Империи с Англией были ровные и никаких напрягов не предвиделось, оставил ее лишь под наблюдением.

Освободив одну прекрасную даму, бросился искать другую. Такова тяжкая доля имперского контрразведчика. Вскоре встретил красавицу госпожу Шарлотту Шеффилд, именуемую леди Винтер (фото справа). Тут уже ошибки не было. Взяв миледи под арест, предложил на выбор: либо она рассказывает правду и сдает тех, кто с ней согласился сотрудничать, и тогда я высылаю ее под стражей из страны; либо она упирается, и я отдаю начинаю процесс по обвинению в государственной измене. Доказательств более чем – два прямых свидетеля и один косвенный. Леди попросила время подумать. На это время я приставил к ней виртуальных стражей – на всякий случай…

Спустя пару часов леди Винтер сделала выбор: согласилась рассказать о своих контактах. Она назвала фамилии Ульриха фон Шпигеля и советника Меркель (которые сделали на нее донос), из чего я сделал вывод, что леди часть правды все-таки говорит. Правда, в пургу по поводу «родственных дел» в Страсбурге, конечно, не поверил, но решил не придираться по пустякам. Миледи призналась, что вела свои «беседы» еще с несколькими кумушками в Сан-Мари, но их решил пока не трогать – никакого вреда эти курицы принести не могли, а в случае необходимости могу их представить «французскими шпионками». Попридержим в резерве, вдруг да пригодиться.

В итоге я вручил госпоже Шеффилд письменное предписание покинуть пределы Империи в течении суток. И приставил стражу, которая проконтролирует исполнение этого предписания. Таким образом, французская шпионская сеть в Сан-Мари не состоялась.

После вечерней мессы ко мне подошел отец Альберто и осведомился, правда ли Ульрих фон Шпигель является собратом Ордена (на фото справа - Ульрих фон Шпигель с супругой). Я подтвердил и сказал, что собрат Ульрих помог в разоблачении французской шпионки. Отец Альберто заявил, что у Трибунала есть основания подозревать Ульриха в сатанизме. Странно, - подумал я – сначала граф д’Э, затем фон Шпигель. Я попросил инквизитора начал расследование по делу Шпигеля – но только держать меня в курсе всех действий. А вскоре мне сообщили, что советника Меркель тоже пригласили к инквизиторам – пока на «беседу».

Итак, пришла мысль, кем занимается инквизиция в Сан-Мари: графом Людвигом, в котором заинтересованы Империя и Орден и который содействовал в разоблачении миледи; Ульрихом фон Шпигелем и советником Меркель, на основании показаний которых была разоблачена и выслана французская шпионка… Очень странная тенденция. У меня как у офицера Имперской контрразведки возникли очень интересные вопросы – в первую очередь к отцу Альберто. Тем более, что он активно общался с бароном де Порто, который в свое время представлял интересы Ришелье в Риме. Думаю, что на вопросы, которые касаются безопасности Империи, даже инквизитору пришлось бы отвечать…

Однако я решил пока не торопить события. На городской площади встретил барона. Беседуя о ситуации в городе, двигались к окраине. Там я вспомнил про склеп своего предка и хотел показать его барону. Войдя в ворота кладбища, увидели на первой же могиле расставленные горящие свечи. Это было подозрительно, и мы вызвали инквизиторов. Отец Альберто и отец Гидеон изучили улики и пришли к выводу, что на кладбище пытались провести сатанинский обряд.

На время вернулся в город. Здесь обратился на биржу, к очаровательной госпоже Шафто. Попросил ее агентов закупить кожу, лошадей, ткань и другие материалы – для снаряжения двух кавалерийских полков, сформировать которые мне поручил Императорский военный совет.

Недалеко от биржи встретил Ульриха фон Шпигеля и графа Людвига (последнего я выпустил из тюрьмы, позволив передвигаться по городу в сопровождении стражи). Я предупредил Ульриха, что им интересует Трибунал и посоветовал держаться подальше от инквизиторов и от подозрительных сектантов. Вместе с собратьями мы вернулись на кладбище, где обнаружили странную картину: на одной из могил горели свечи, перед которыми молились несколько монахинь. Впереди стоял барон с обнаженной шпагой – он защищал монахинь, не давая никому подойти к ним. Я подошел и спросил, католический ли обряд они совершают. – Да вполне католический, - ответил барон. У меня были некоторые сомнения (ночью, на кладбище…), но его слова подтвердил подошедший отец Альберто.

Увидев графа Людвига, инквизитор пригласил его пройти с собой для допроса. Я пошел было с ними, но тут мое внимание отвлек барон. Он спросил, знаю ли я, что склеп моего предка сегодня был разрушен. Бросился к склепу, увидел, что двери сорваны, каменные украшения варварски разбиты... Это злодеяние потрясло меня – мало того, что эти презренные людишки убили моего прадеда, мало того, что оклеветали его память, теперь они продолжают мстить усыпальнице. Ничтожества, жалкие твари! Этот город не заслуживает пощады…

Еще не остыв от ярости, направился в подвалы инквизиции. Граф и отцы были уже там. Присев, я потребовал у секретаря бумагу и перо и тут же написал ордера на арест отца Альберто и отца Гидеона – на всякий случай. Подумав, написал еще орден на арест некой сестры Эвелины – бойкой монашки, которая сидела здесь же и, видимо, было главным свидетелем инквизиции. Начался допрос, который сразу же перерос в балаган. Графу предложили прочитать «Кредо» (Credo in unum Deum, Patrem omnipotentem) - на латыни, по молитвеннику. Его светлость, запинаясь через букву, читал латинский текст в английской транскрипции: «Цредо… эээ… айн… юнум… эээ…. Дэйм… ээээ… Пэтрем…. ээээ… омни…. ээээ… омни…. эээээ…. омнипотен…. эээээ…. омнипотентем…. ну и тому подобное. Слушать без смеха это было невозможно, а смеяться над молитвой в подвале инквизиции – невозможно тем более.

Наконец, мучения графа подошли к концу. Начался допрос. Инквизитор извлек на свет письмо чуть не 30-летней давности, когда, видимо в ранней юности, граф интересовался «запрещенными знаками» (видимо, кабалой). Затем показания какого-то слуги, которого избивала на улице толпа и требовала некие рукописи – среди нападавших «узнали Виктора ван Халена». Ну и что это доказывает?... Затем показания доктора Менгеле, о которых я уже знал. Тоже нелепость… Граф кипел от возмущения, а я сидел и недоумевал: неужели вся это бездоказательная чушь достаточна для того, чтобы поставить под подозрение фигуру, в которой заинтересован сам Император? Неужели такие жалкие глупости выглядят весомее, чем слово имперского фогта и одного из высших офицеров Имперской контрразведки? Или мои подозрения о связях инквизитора с французами действительно имеют почву?

Не выдержав, я шагнул к отцу Альберто и прошептал ему на ухо: - Осторожнее отец мой… вы ходите по самому краю… Отец Альберто возмущенно спросил: - Вы хотите арестовать меня, сын мой? – Нет, конечно, отец, - ответил я и преклонил голову. – я только предупреждаю…

Но видимо отец инквизитор знал (или подозревал), что Орден, в отличае от Трибунала, не проводит судебных процессов и не устраивает публичных аутодафе. Просто из подвалов Ордена (часть которого выполняет роль Имперской контрразведки) еще никто не выходил. Никто и никогда…

Последняя свидетельница. Монашка. Вот оно - решающее доказательство. Виктор ван Хален, он же светлейший граф д’Э, он же – возможо будущий герцог Клевский, Юлихский и Бергский и князь-избиратель Священной империи, держал в плену женщину и проводил сатанинские обряды.

Вопрос графа: - Вы говорите, что это было 15 лет назад. Вы узнаете меня?

Свидетельница: - Да…

Граф: - По каким признакам вы меня узнаете?

Свидетельница: - Ну, по внешности…

Граф: - Я еще раз спрашиваю: по каким признакам вы меня узнали?

Свидетельница: - Ну… по походке…

Граф: - Она лжет! Четыре года назад я потерял ногу – моя походка резко изменилась…

Таким образом, показания главного свидетеля обвинения были полностью дискредитированы. Остальные «доказательства» не стоили и ломаного гроша. Отец Альберто пытался настаивать на продолжении процесса, однако даже его коллега отец Гидеон отказался от обвинения (- Надо присмотреться к этому священнику, - подумалось мне. – Я его кажется недооценивал. Он ориентируется в политике и понимает имперские интересы…) Официально дело графа д’Э было передано в ведение Папской курии, но фактически это означало прекращение процесса.

Уже поздно вечером несколько человек мне сообщили об активности некого торговца Андреаса ван Хенрика (фото справа), который агитирует за союз со Швецией. Я и раньше получал сообщения об этом человеке, он даже обращался ко мне напрямую с тем же проектом. Когда же мне сказали, что за заключение союза со Швецией ван Хенрик просит выдать ему 1 тыс. талеров, решил, что это просто мошенник, пытающийся выбить деньги из бюргеров. Однако, по словам герцогини Ийглмской, ван Хенрик пытался убедить нескольких членов городского совета принять решение о пропуске шведских войск через город. Этого допустить было нельзя – отношения Империи со Швецией портились с каждым днем. Поэтому я принял решение: во-первых, придержать сформированные мной два полка кавалерии у ворот города; во-вторых, на утреннем заседании городского совета предупредить попытки поставить вопрос о шведских войска.

Приняв решение, с чувством исполненного долга отправился гулять по ночным кабакам с аристократами и дегене… представителями городского патрициата.

 Окончание будет...